В изучении древнего Турова огромное значение играют различные находки, встречающиеся в культурном слое во время раскопок на его городище. Древние летописи не содержат сведении о повседневной жизни населения древних городов. В них мы не найдем описания трудовых процессов, изготовления предметов орудий труда и повседневного использования.

Летом 1961 г. во дворе школы, стоявшей на окольном городе туровского городища, копали хозяйственную яму. Неожиданно рабочие вскрыли участок кирпичной стены, сохранившей упорядоченную кладку. Этот участок показали московскому археологу М. Д. Полубояриновой, руководившей раскопками на детинце, и ленинградскому археологу П. А. Раппопорту, возвращавшемуся с обследования волынских городищ. Опытные археологи сразу оценили возможность выявления остатков крупного сооружения монументальной архитектуры и сообщили об этом М. К. Каргеру — крупному специалисту по древнерусской монументальной архитектуре. Он в следующем году вскрыл засыпанный шурф, убедился в сохранности участка стены в шурфе и пришел к выводу о необходимости вскрыть выявленное сооружение. Осенью 1963 г. М. К. Каргep траншеями по периметру стен вскрыл остатки храма, определил его тип (трехнефный, трехапсидный, шестистолпный) и время сооружения (вторая половина XII в.), сохранность остатков и засыпал его. Результаты раскопок и характеристика вскрытого сооружения были опубликованы в 1965 г.

Одним из наиболее интересных открытий на городище древнего Турова является выявление монументального храма XII в. Крупные сооружения монументальной архитектуры вообще явление в археологических исследованиях редкое. Они свидетельствуют об общественной важности и значимости места, в котором они сооружались, высоком уровне культурной жизни, технических и экономических возможностях для возведения грандиозных архитектурных сооружений. Выявление туровского храма станет более значимым, если подчеркнуть его уникальный характер на обширной территории Белорусского Полесья.

Исследования на детинце и окольном городе туровского городища раскрыли вопросы времени основания, древней топографии, материальной культуры и занятий населения. И все же оставались недостаточно изучены оборонительные укреплениях древнего Турова. В конце ХIII века в связи с монгольским нашествием и усиливавшимися войнами и агрессией немецких рыцарских орденов в Прибалтике в западных городах стали возводить каменные оборонительные сооружения. Башни-донжоны возводятся в Новогрудке (вторая половина XIII в.), Каменце (1276 г.), Берсетье (до 1269 г. при Владимире Васильковиче), Чарторыйске. В отдельных публикациях встречается упоминание о существовании такой башни в «туровском замке». К сожалению, в предыдущие годы провести ее поиски не удавалось.

Туровское языческое святилище (капище) выявлено в 1993 г. В дождливый летний сезон с большим трудом, благодаря самоотверженному труду бригады гомельских археологов-любителей удалось завершить раскоп и выйти до нижнего уровня культурного слоя, т. е. до материка. Зачищая материк, светло-желтый песок, выявили множество ям: длинную узкую канавку от частокола, много круглых ям от опорных столбов и несколько естественных понижений в материке.

Обыкновенная для древнерусских городов типичная застройка наземными одноэтажными однокамерными жилыми и хозяйственными постройками довольно хорошо изучена археологическими исследованиями городищ во многих городах, сохранивших в культурном слое остатки построек. На основе вскрытых типичных построек создан уникальный музей «Берестье», посещение которого даст посетителю возможность ознакомиться с застройкой, внешним видом и условиями существования древних городов.

Застройка окольного города древнего Турова изучалась в 1992 и 1993 годах на территории вблизи храма XII в. Раскоп 1992 г. (12 х 12 м) расположен к югу от южного фасада храма на расстоянии 2 м. Раскоп был ориентирован по направлению южной стены храма. Раскоп 1993 г. (12 х 16 м) был прирезан с западной стороны раскопа 1992 г. и его северная стенка являлась продолжением северной стенки раскопа 1992 г. В раскопах на окольном городе выявлены остатки 17 построек. В основном это остатки глинобитных печей.

На детинце выявлены остатки 35 построек, из них 24, судя по остаткам пола или печей, были определенно жилыми. Все постройки относились к 6 различным строительным ярусам (горизонтам). Плотность застройки была неравномерной. Наиболее плотная застройка вскрыта во втором и третьем ярусах, где вскрыты остатки от 9 до 12 построек. Постройки, как правило, в разных пластах слоя занимали одно и тоже место. Так, в восточной части раскопа на детинце в 1968 г. ниже постройки I вскрыта постройка 4 второго строительного яруса, а глубже ее — постройка 12 четвертого и пятого строительных ярусов. Все эти постройки были жилыми, последовательно сменявшими одна другую на одном и том же месте. В северной части раскопа 1968 г. одно и то же местоположение занимали постройки 5 (третий строительный ярус), постройка 9 (четвертый строительный ярус), постройка 13 (пятый строительный ярус). Все они также были жилые.

Исследование окольного города древнего Турова началось в 1992 г. с целью подготовки котлована под новый храм. Раскоп площадью 144 м выявил участок сплошного падения южной стены храма, материк на глубине 3,8 м и два погребения в саркофагах, перекрытые слоем разрушения храма. В 1993 г. исследования были продолжены к западу от раскопа 1992 г. (192 м3). В предматериковом слое было выявлено дохристианское языческое святилище (капище) конца X в.

В 1961 г. на детинце Туровского городища производила раскопки Верхнеднепровская экспедиция института археологии АН СССР (начальник В. В. Седов, руководитель раскопок М. Д. Полубояринова). Раскоп площадью 240 м2 выявил 1 строительный ярус застройки и остатки 4 построек, плохую сохранность вещей.